Супруги зарегистрировали брак в консульском учреждении России на территории иностранного государства. В период брака оформили брачное соглашение. Проживали и работали на территории этой страны, имущество приобретали там же в период брака.
В дальнейшем брак расторгли. Расторжение брака зарегистрировано консульским учреждением России в том же иностранном государстве.
Один из супругов обратился в (иностранный) суд страны проживания с иском о разделе совместно нажитого имущества и на заключительных стадиях судебного разбирательства в другом государстве, осознав предположительно неудовлетворительный для него исход дела, параллельно подал аналогичный иск о разделе совместно нажитого имущества в российский суд, пользуясь правом гражданина РФ на это.
Не оспаривая подсудность спора российскому суду, юристы с опорой на коллизионные нормы доказали необходимость выбора права страны последнего места совместного проживания супругов в качестве применимого права. Таким образом, российский суд, вынося решение, руководствовался материальной нормой иностранного права страны, где супруги проживали последние годы до прекращения брака.
Заключенное сторонами брачное соглашение, на чем настаивала сторона истца, не полностью отвечало требованиям российского закона (СК РФ) к аналогичной сделке, свершаемой на территории РФ, однако это не имело правового значения, по мнению юристов. Ведь согласно закону иностранного государства заключенным супругами брачным соглашением полностью были урегулированы взаимные имущественные права и обязанности сторон, оно совершено в надлежащей форме, действительно, что и доказали юристы со ссылками на конкретные нормы иностранного закона. Таким образом, судебного вмешательства в вопросы распределения имущества супругов не требовалось, чего и добивались юристы.
Иск вынесен в пользу доверителя.
В дальнейшем брак расторгли. Расторжение брака зарегистрировано консульским учреждением России в том же иностранном государстве.
Один из супругов обратился в (иностранный) суд страны проживания с иском о разделе совместно нажитого имущества и на заключительных стадиях судебного разбирательства в другом государстве, осознав предположительно неудовлетворительный для него исход дела, параллельно подал аналогичный иск о разделе совместно нажитого имущества в российский суд, пользуясь правом гражданина РФ на это.
Не оспаривая подсудность спора российскому суду, юристы с опорой на коллизионные нормы доказали необходимость выбора права страны последнего места совместного проживания супругов в качестве применимого права. Таким образом, российский суд, вынося решение, руководствовался материальной нормой иностранного права страны, где супруги проживали последние годы до прекращения брака.
Заключенное сторонами брачное соглашение, на чем настаивала сторона истца, не полностью отвечало требованиям российского закона (СК РФ) к аналогичной сделке, свершаемой на территории РФ, однако это не имело правового значения, по мнению юристов. Ведь согласно закону иностранного государства заключенным супругами брачным соглашением полностью были урегулированы взаимные имущественные права и обязанности сторон, оно совершено в надлежащей форме, действительно, что и доказали юристы со ссылками на конкретные нормы иностранного закона. Таким образом, судебного вмешательства в вопросы распределения имущества супругов не требовалось, чего и добивались юристы.
Иск вынесен в пользу доверителя.